27 мая 2026 года, в Общероссийский день библиотек, в Забайкальской краевой универсальной научной библиотеке им. А. С. Пушкина состоялась встреча «Литературные родники: встреча потомков». Разговор получился живым, тёплым и неожиданно глубоким. Участники говорили о памяти, наследии, книгах, которые некому передать, и о том, почему написанное слово сильнее смерти.
Поводом для встречи послужил приезд в Читу дочерей двух известных литераторов: Елены Александровны Алёшкиной, дочери журналиста и краеведа Александра Алёшкина, и Ольги Ростиславовны Филипповой, дочери поэта и драматурга Ростислава Филиппова. В настоящий момент Елена Александровна живёт в Москве, а Ольга Ростиславовна — в Греции, на острове Крит.
«Всё родилось совершенно спонтанно, — призналась инициатор встречи Ия Михайловна Толстова-Вишнякова, дочь поэта Михаила Вишнякова. — Мы подумали: почему бы не сделать эту встречу чем-то большим, чем просто дружеский разговор? Это хороший повод обсудить важную тему — сохранение литературного наследия наших предков. Речь идёт не только о книгах, но и о памяти, преемственности и бережном отношении к культурному наследию в самом широком смысле».
В жаркий майский день за большим столом собрались потомки писателей, современные авторы, фотографы, исследователи — все те, кто на протяжении десятилетий хранит литературную память Забайкалья.
«У меня было ясное ощущение: его забрали в свет»
Елена Алёшкина рассказала о работе над книгами отца — и о том, как поздно мы порой начинаем видеть масштаб того, что делают близкие нам люди.
Александр Михайлович много лет вёл в «Забайкальском рабочем» рубрику, посвящённую землякам, погибшим в годы Великой Отечественной войны. В редакцию мешками приносили письма, фронтовые фотографии, солдатские «треугольники». Итогом стала книга с более чем двумя тысячами имён — не просто список, а собрание человеческих судеб.
— Честно скажу: долгое время я была слишком занята собственной жизнью и не до конца понимала масштаб того, что делает отец. Казалось: папа пишет — и пишет. Но когда стало ясно, что времени остаётся мало, я вдруг увидела всё совсем иначе, — вспоминала Елена Александровна.
Тогда отец и дочь начали работать над книгами вместе. Елена Александровна предложила в начало сборника поместить письма: «Папа, давай начнём именно с этого. С живых голосов ушедших солдат». Александр Михайлович поначалу сопротивлялся, но потом согласился.
О смерти отца дочь писателя говорила с особенной интонацией.
— Когда его не стало в прошлом году, у меня было совершенно ясное ощущение: его забрали в свет. Я буквально чувствовала это изнутри. Наверное, потому что он всю жизнь сохранял память о святых людях — о тех, кто погиб за Родину. Он был летописцем их памяти. И, возможно, именно за это ему была дана такая светлая дорога.
Лицом к лицу лица не увидать
Ольга Ростиславовна Филиппова не была в Чите сорок шесть лет. Гостья призналась, что долго не решалась возвращаться.
— Я боялась, что детские воспоминания окажутся разрушены. Потому что Чита мне много лет снилась. Во сне я всё время приезжала сюда — и почему-то никак не могла попасть в город.
Когда участницы встречи ехали из аэропорта и увидели степь, озёра, забайкальские просторы — сердце защемило, и сами собой всплыли стихи отца, которые Ольга Ростиславовна помнит с детства:
Здравствуй, милая Чита,
Прибыл твой сыночек.
Под ногами суета
Тополиного листа,
На зубах — песочек.
— Это невозможно забыть. Наверное, именно так и работает память, — добавила дочь писателя.
Ольга Ростиславовна поделилась мыслью, которую долго обдумывала: о том, что близость мешает разглядеть настоящий масштаб человека.
— Лицом к лицу лица не увидать. Чтобы увидеть по-настоящему, нужно расстояние — и не только пространственное, но и временное.
Из этого наблюдения выросло практическое предложение: просить приезжающих в Забайкалье столичных артистов читать на местных праздниках и фестивалях стихи наших поэтов, рассказывать об их именах. «Иногда мы начинаем по-настоящему ценить своё только тогда, когда о нём говорят со стороны».
О библиотеке своих родителей — огромной комнате, полностью заставленной книжными полками от пола до потолка, — Ольга Ростиславовна говорила с болью, знакомой многим участникам встречи.
— Я вспоминала разговор с Валентином Григорьевичем Распутиным. Мы сидели у него дома, вокруг тоже была огромная библиотека. И вдруг он сказал с такой болью: «Кому всё это потом?» Я осторожно ответила: «Может быть, внукам?» А он только покачал головой: «Не будут читать…» И столько было в этих словах тоски и тревоги.
И всё же закончила Ольга Ростиславовна оптимистично.
— Я работаю со студентами и вижу: молодёжь читает. Да, возможно, иначе. Иногда — в электронном формате. Но читает. Я вижу молодых людей в метро с настоящими книгами — бумажными, пахнущими типографской краской, с закладками между страниц. Значит, читатель всё-таки есть.
Крёстный отец в фотографии
Фотограф и заслуженный работник культуры Фёдор Николаевич Машечко рассказал историю, которая неожиданно связала несколько судеб за одним столом.
В 1968 году он принёс свои пейзажи в редакцию газеты. Заместителем ответственного секретаря тогда был Ростислав Филиппов. «Передал ему семь снимков — а уже во вторник они были опубликованы». Потом Ростислав Владимирович сказал молодому фотографу: «Газете нужны люди и события» — и Фёдор Николаевич начал снимать жизнь.
— Так моим крёстным отцом в фотографии стал Слава Филиппов, — подвёл итог Фёдор Николаевич.
А потом посмотрел на Ольгу Ростиславовну и Елену Александровну и произнёс слова, которые было важно услышать:
— Вы же гуранки. Гуран — это не просто название. Это право, признание, чувство братства и родства. У вас это чувство есть.
Неудавшаяся карьера медицинского журналиста
Один из самых живых и смешных моментов встречи произошёл, когда слово взяла писательница Алла Георгиевна Озорнина — дочь Георгия Граубина, выросшая среди забайкальских писателей.
— Я давно хотела познакомиться с Ольгой Филипповой. Лет пятьдесят, если не больше. И знаете, мне странно слышать «Ростислав Владимирович» — для меня он был дядя Слава.
Оказалось, что отец писательницы, Георгий Рудольфович, нередко приходил домой и говорил: «Заехал к Славке. Дети опять одни, голодные. Купил им хлеба и молока. Да где он бродит!»
— И я всё думала: надо же хоть раз посмотреть на этих голодных детей — рассказывала Алла Георгиевна. — Ну вот! Выжили!
Потом писательница вспомнила, как дядя Слава убедил её не бросать мединститут, пообещав место медицинского журналиста в Англии. Диплом был получен. Место в Англии — разумеется, нет.
— Вот как он умел мотивировать! — со смехом резюмировала Ольга Ростиславовна.
Пародия, которую оценил сам Михаил Вишняков
Писатель Николай Витальевич Ярославцев поделился историей из 1978 года: на семинаре он сам, тогда ещё молодой поэт, прочёл пародию на стихи Ростислава Филиппова с характерными для его поэзии забайкальскими топонимами. Георгий Граубин пригрозил: «Ты на моих друзей пародии не пиши». Но сам Ростислав Владимирович отнёсся иначе: — Ты чего? — сказал он Николаю Витальевичу. — Нормальные у тебя пародии!
В подтверждение писатель зачитал своё пародийное стихотворение «Неуловимый поэт»:
Был я в Сочи и в Могоче,
В Оловянной и в Куке,
И в Бальзое, между прочим,
И в Тонтое, и в Жидке,
В Чаре, в Бальзино и в Борзе,
В Шилке, в Нерчинске, в Акше.
В бурулятуйском совхозе
Жил в гостях и в шалаше.
Не последний и не первый.
По степям я кочевал.
И с доярками на ферме,
Кстати, помню, ночевал.
Дело свято, думать надо,
Я давно уже позабыл,
Где кого, в какой распадок
Увозил и уводил.
А потом, в слезах до всхлипа,
Алиментами грозя,
Ищут бабы: где Филиппов,
А меня найти нельзя!
— И даже Вишняков смеялся, — добавил автор строк.
Что уже сделано — и что ещё предстоит
Ия Михайловна Толстова-Вишнякова рассказала участникам встречи о том, как сегодня в Забайкалье сохраняют и развивают литературные традиции.
В регионе этой работе уделяется особое внимание. Библиотекам присваивают имена известных писателей — Георгия Граубина, Виктора Балябина, Михаила Вишнякова, Вячеслава Макарова, Владимира Сажина; в их честь учреждены литературные премии. Уже более шестидесяти лет в Чите проводится литературный праздник «Забайкальская осень». В городском пространстве появляются мемориальные доски и литературные скамейки с портретами и цитатами писателей, а с 2007 года издаётся журнал «Слово Забайкалья».
Особое место занимают именные литературные чтения. Так, с 2010 года в рамках праздника «Забайкальская осень» проходят Вишняковские чтения — значимая площадка для популяризации творчества забайкальских авторов. В программу чтений входят научно-практические и литературно-краеведческие конференции, круглые столы, книжные и фотовыставки, творческие встречи с писателями, а также мероприятия с участием гостей из других регионов, писателей-юбиляров и фотохудожников.
Отдельно Ия Михайловна рассказала о работе, которая началась в 2011–2012 годах: о поиске и приведении в порядок могил ушедших писателей.
— Тогда это было настоящим внутренним порывом — желанием сохранить память не только в книгах, но и в конкретных местах, где остаётся человеческое присутствие.
Также дочь писателя поделилась с участниками, с чего всё началось лично для неё. Через год после смерти отца Ия Михайловна пришла в детско-юношескую библиотеку им. Г. Р. Граубина и постучалась в кабинет тогдашнего директора Александры Якимовны Золотухиной.
— В тот день она открыла для меня дверь, которая осталась открытой на долгие годы.
Вместо послесловия
Встречу завершили строками Ростислава Владимировича Филиппова, которые Михаил Евсеевич Вишняков цитировал в своём очерке «Долгожданный, неведанный гонец» о творчестве Филиппова. Эти слова стали неожиданно точным финалом для разговора сразу о нескольких судьбах:
Что осталось?
Весёлая дочка,
И живая вода из ручья,
Да удачная давняя строчка,
О которой всё помнят друзья.
Да ещё деревенская улица,
И Байкал, словно сон наяву.
Недостаточно этого счастья?
Я доволен. Я жил. Я живу.
Полная стенограмма встречи «Литературные родники: встреча потомков».
